1 2 3 4 5 6 7 8 9

Для выражения более сложных, отвлеченных мыслей служат специальные идеологические слова, смысл которых основывается на догмах ангсоца. Например «мыслепреступление» - любое отклонение мысли от ангсоца. Описать, в чем конкретно мысли еретика отличались от ангсоца, на новоязе не получится. Значит невозможно, например, написать на новоязе преступную книжку или листовку. В этом языке не найдется слов для выражения идей, отличных от ангсоца. Многие слова вообще можно понять только с помощью принципа двоемыслия. Например, слово «речекряк», примененное к врагу ангсоца, означает глупую, бессмысленную речь, «не речь, а кряканье». Но если оно применено к «благомыслящему» океанийцу, то оно означает высокую похвалу оратору, который может бездумно повторять догмы ангсоца. Разработкой и внедрением нового языка тоже ведает миниправ.

Тех, кто не преуспел в искусстве двоемыслия, ожидает Министерство Любви, которое учит океанийцев любить родину, партию и лично товарища Большого Брата.

Министерство Любви работает хорошо знакомыми методами тайной полиции. Осуществляет сбор информации об океанийцах с помощью внедренных агентов и внештатных сотрудников. Широко использует технические средства – микрофоны, «телекраны» - видеокамеры. Замеченных в чем-либо подозрительном ожидает арест и психологическая обработка с помощью изощренных пыток. Психика «перевоспитанных» меняется настолько, что они действительно начинают любить Старшего Брата. Таким образом Министерство Любви оправдывает свое название. Обработанный человек может быть казнен, отправлен в трудовые лагеря или даже выпущен на некоторое время на свободу в назидание другим недовольным. Правда, в дальнейшем его все-таки уничтожают.

Министерство Любви ведет также профилактическую работу, провоцирует недовольных на борьбу с режимом. Для этого создается видимость работы подпольного «братства», возглавляемого пресловутым Гольдштейном, в которое втягиваются «морально нестойкие» партийцы. После этого их репрессируют.

В целом государственная машина Океании очень сильно напоминает Советский Союз при Сталине. Однако есть ряд существенных отличий.

Диктатура Сталина базировалась на атмосфере всеобщего страха и подозрения. Любые руководители, даже самые высокие, могли быть уничтожены, им на смену поднимались новые кадры «из низов». Даже в самих карательных органах проводились чистки. Например, Генрих Ягода, руководитель ОГПУ в 30-е годы, был дважды осужден и, в конце концов, расстрелян. Таким образом, ни о каких застывших номенклатурных кланах-кастах при Сталине не могло быть и речи. Оруэлл хорошо показал атмосферу страха и доносов, но в Океании она распространялась только на членов внешней партии, а внутренние партийцы находились в комфорте и безопасности, правили страной и устраивали веселые оргии. В Советском Союзе такая ситуация сложилась позже, в период «застоя». Тогда номенклатурные работники действительно сформировали закрытую правящую касту, в которую можно было попасть только по наследству. Но такому олигархическому государственному строю чужд жестокий и страшный диктатор, который одним мановением руки может уничтожить номенклатуру. Скорее подойдет безвольный, выживший из ума Брежнев, который «живет сам и дает жить другим». Так что усатый Большой Брат и «сытые жирные коты» из внутренней партии оказались исторически несовместимы.

Вызывает сомнения также и относительная свобода «пролов», то есть рабочих и крестьян. Оруэлл был типичным представителем западной интеллектуальной элиты, к тому же политически активной. Он состоял в партии левых анархистов троцкистского толка, воевал в Испании против фашистов. Поэтому он был склонен переоценивать роль интеллигенции в борьбе с тоталитаризмом. Он считал, что широкие массы народа будут покорны диктатуре сами по себе, из-за своего низкого уровня развития, и тоталитарный режим может не обращать на них большого внимания. Но диктаторские режимы, например сталинский, хорошо знали, что не Робеспьер с Маратом разрушили Бастилию, а простые парижские мясники и булочники, что не бывший адвокат Ульянов штурмовал Зимний Дворец, а моряки, солдаты и рабочие. Поэтому из 10 миллионов человек, прошедших, по скромным подсчетам, через ГУЛАГ, большинство составляли, конечно же, простые рабочие и крестьяне, а не интеллигенция. Контроль над простым советским народом был налажен так же хорошо, как и за правящей элитой. Основная масса пропаганды обрушивалась на простых людей, так как диктаторы и олигархи знали, что если они обеспечат себе любовь масс с помощью обещаний светлого будущего и дешевой водки, то отдельные диссиденты - интеллектуалы им будут не страшны.

1 2 3 4 5 6 7 8 9